(no subject)

Привет. Я так по тебе соскучился. Ты только оставайся, не уходи далеко. Ощущение юности - легкая сладкая грусть летнего вечера с приоткрытым окном, лаунж-музыкой и запахом сигарет, ноутбук на коленях, "нем, сыто глух", легкое сожаление о слишком кружных путях, но правильных путях, настоящее есть.
Приятнейшие воспоминания приходят иногда из самых неожиданных мест, через второстепенных персонажей. Такая драматургия.
Вот вечно пахнущий дегтем и лесом, неопределенного возраста странник встречается тебе не в своеобычном месте, а по дороге на мероприятие, где старый знакомец, который всегда был молодым волком, теперь с животиком. Волк уже не молодой. Он не старый. Но он не молодой. И у меня такой же животик. Бля-ааа.
И вот Kid Koala Solid Steel Mix, и вот старые фотографии. И ты уже не ассоциируешь себя с теми, кто на них. И так рад, что освободился от их влияния. И внезапно понимаешь, что самые классные воспоминания у тебя связаны не совсем с ними - с теми, кого ты считал таким главным, наделял таким весом.
С другими.
Я как то вышел, отлично поспав, из кедрового аила, чтобы успеть к одному из самых больших предательств (или блять просветлений?) в моей жизни, с трехчастной теорией развития. CAR+частотные совпадения+горящая баня Шредера
Частотные совпадения - это про то, что необязательно все время быть на связи. Синусоиды должны пересекаться по частотам, а не на амплитудах. С самыми нужными вы пересекаетесь в нужные моменты. Что вы там делаете в остальное время и с какой собственной скоростью двигаетесь в собственных системах координат - неважно.
Важно, чтобы джентльменам было о чем поговорить.

(no subject)

А потом они уходят, оступаясь и вздыхая,
Зашивая правду в коде, отбирая край у края.
Дни становятся годами, пни становятся землею,
Тропы стынут между снами, я внутри тебя укрою.
Оригами ждут годами, пока сложишь их по крою.
Из узоров только пламя будет радовать собою,
Если выпить на прощанье что-то бледное, незлое.
Мы забудем обещанья, чтобы силиться до воя
Вспомнить кровное, живое. Вспомнить смысл слова "двое".

(no subject)

Я люблю тебя. Снятся сны
С ощущением горькой весны.
Как контуженный под водой
Наблюдаю в них за тобой.

В снах мы едем. Или сидим
Среди шумной толпы людей.
Мне тревожно в них. Я скорей
Просыпаюсь. В поту. Один.

Совершенно обычный сон
Ощущается как кошмар.
Я молчу. Мой словесный дар
В этих снах как бы отключен.

Как бы жизнь идет в пустоте.
Все слова, и глаза - не те.
Думал - отдых, прохлада, тень.
Только тень - от горы костей.

Ты сказала - жила в аду.
Я-то думал, что строил рай.
И ты выбрала тамаду
Вместо жениха. Играй.

Я люблю тебя сквозь сон и явь.
Только ты меня - нихуя.
Так наполнена жизнь моя.
Только ты. Меня - нихуя.

Хватит сниться мне. Позвони.
Цифры те же. Другие дни.

О сложном отношении к горным лыжам

Меня беспокоит что-то,
Что не вылечить не временем, ни работой,
Что жжет изнутри до блевоты
И выкидывает из снов.

Казалось бы, берег - вот он,
Но ты скован, склеен, замотан,
И воешь аж до икоты.
И что - это вправду любовь?

(no subject)

В ночь, в которую никто не спит,
Ты становишься почти невесом.
Это от того, что твой ритм,
Так и не стал никому знаком.
Это от того, что за окном -
Ночь сильнее дня,
Тяжела как лом,
Холодней проруби подо льдом.

Ломит под бровями от пустоты,
Изнутри выстреливают огни.
Слово весит больше, когда есть ты,
Делает дороже пустые дни.

Из пустот и тени выходит зверь,
Не похожий телом на тварь земли,
Он уносит в чреве основу вер,
Раскидав поленья, что недожгли.

Выстрел ждет мгновения, томно бдит,
Распирая ребрами небосвод.
И на горизонте желто горят огни.
И моя проекция к ним идет.

Но печаль и радость в степи одна -
Я и есть огни и степная тень.
Распускаясь утло в утренних снах,
Я и есть рассветы. И ночь. И день.

P.S.
И медовый свет на больших руках,
Расплескался в пряную пустоту.
Память. Линии на губах.
Дождь в ночи. Настроенье - ртуть.
Нет ни слова, что выразит эту боль,
Нет ни нерва, что выдержит ее сталь.
Алкоголь подсказывает тебе роль,
Где тебе никого не жаль.

P.P.S.
Индульгенция - это для слабаков.
Круг печати не вырвет тебя из сна.
У простого числа нет союзников.
У простого тебя нет дна.

(no subject)

Осень с весной поменялись местами.
Предназначения вырастут сами
Прямо из пыльных камор с чудесами.
Мне не хватало тебя в этом гаме.

(no subject)

Очень странно вернуться в начало. В точку ноль. То же странное ощущение в голове.
Каждое предложение дается нелегко. Пишешь - стираешь, пишешь - стираешь. Енот-полоскун.
В последнее время много времени провел в больницах. И видел там, как люди учатся ходить заново. У них у всех одинаковое выражение лица. Мучительно напряженное. Когда улыбаешься им - еле заметно, уголками глаз - через это мучительное напряжение проглядывает настоящий человек. Точнее то, что его сейчас наполняет. Иногда это боль. Иногда - это такой мощи надежда, что ты отводишь глаза, как восьмиклассница.
Интересно, какое выражение лица у человека, который заново учится писать.

Freaky-Tikki-Tavi

Если не верить никому - мир рухнет -
Оборвется в пустоту сразу за окном кухни,
Завоет и в штопор сорвется в черное,
Или с клокотанием как в уборной.
А может наоборот, меняя верх и низ,
Рванется, когтями оцарапав карниз,
Туда, где черных не видно звезд,
Покинув горгульин обычный пост.
   
Если поверить всем - мир выстоит,
Как хищная тварь после первого выстрела,
Как церковь добра и здравого смысла,
Как антагонисты мистера Твистера,
Как огнетушитель в углу всех выставок,
Неистовый, чистый, искристый. Мы с тобой
Такого не сможем представить присного
Во веки веков бескорыстно расхристанного.
       
И вот вереницей вторые щеки,
Розовые, не знающие щетины,
Уходят за горизонт, наливаясь соком,
Как яблоки из папье-маше на витрине.
И дрогнет рука, замах остановится, сломается размер строки.
«Обольстил меня и умертвил ею». А вы, ребята, не дураки.
   
А вы, ребята, шагайте-ка дальше,
Нам просто нужно кормить червей,
Можно и сложно кормить, но банши
Индифферентны к значкам дверей,
Разрезу глаз и ботве конфессии,
Они зрят в корень и жрут его.
Мессия прибыл, объект на месте.
Один за всех, но хватит ли одного?

(no subject)

Мне скучно, бес. Я выйду на перрон.
Билет и паспорт, легкое похмелье.
Воспоминания тяжелым ожерельем
Бренчат на шее, клонят в сон.

Звезда на юге ярче и светлей,
Чем солнце севера и свет в конце тоннеля.
Прибавив шагу, стану веселей,
Мне все равно, где будет моя келья.

Гуденье рельс зовет в неясный миг,
В равнину ожиданья между станций,
В конце концов, терцины или стансы,
Какая разница, во что оформить крик?

Разбитый солнцем и дождем асфальт
Безжалостно и нагло выпирает,
Снует толпа, собаки где-то лают,
Нагваль репрезентирует тональ.

Подбитой птицей тянется состав,
Натужно металлически вздыхает,
Нельзя доехать налегке до рая,
Попутно ничего не потеряв.

Гирлянда снов разбилась на куски,
Рассыпалась по кафелю со звоном,
И низким зычным голосом мужским
Обходчик матерится на перроне.